Кризис, накрывший угольную отрасль Кузбасса, вынуждает власти Кемеровской области искать различные пути его решения, вплоть до создания электростанций с интегрированными майнинговыми фермами рядом с угольными разрезами.
В правительстве Кемеровской области обнародовали результаты предварительных расчетов, показывающие, насколько экономически целесообразно строительство майнинговых ферм на территории угольных предприятий.
Как сообщил глава регионального правительства Андрей Панов, по данным экспертов, при выработке в 25 МВт-ч и капитальных вложениях с учетом инвестиций в оборудование в размере примерно 4,6 млрд руб. можно добиться себестоимости электроэнергии 3 руб. за 1 КВт-ч. «Такую эффективность возможно обеспечить при сжигании всего 50 тыс. т угля в год», – пояснил он.
В этом случае прибыль от майнинга составит оценочно около 1 млрд руб. в год. Таким образом, создание электростанции с майнинговой фермой возле угольных разрезов окупится примерно за четыре года, сообщает ТАСС со ссылкой на Панова.
Поручение рассмотреть экономическую целесообразность строительства электростанций, а также теплиц и майнинговых ферм на территории угольных предприятий ранее давал губернатор Кузбасса Илья Середюк. При этом особый акцент делался именно на добыче криптовалют с опорой на угледобычу, «чтобы уголь перерабатывать в электроэнергию» и за счет этого подпитывать майнеров.
«В Российской Федерации приняты соответствующие законы, легализующие этот сектор экономики, – рассуждал губернатор о рынке криптовалют. – Мы видим, что уголь мог бы участвовать в производстве того же биткоина или других цифровых валют». Такое необычное решение преподносится как один из способов замедлить снижение добычи угля.
Повод – кризис угольной отрасли, ударивший по Кемеровской области. В регионе работают более 150 угольных предприятий, где добывается свыше 50% всего российского угля. Для большей части городов региона угольные предприятия являются градообразующими, на них заняты свыше 110 000 человек. Налоги от угольной отрасли формируют основную доходную часть в бюджете Кузбасса.
Как сообщали в Минэнерго, в прошлом году угольная отрасль стала «единственной крупной убыточной отраслью в России». Убытки составили 112 млрд руб., кредиторская задолженность – 1,2 трлн руб., а доля убыточных предприятий – 53%. В 2025 году ситуация продолжила ухудшаться. «Только за первый квартал убытки угольщиков составили 79,9 млрд руб., а доля убыточных предприятий выросла с 53 до 62%, продолжила расти и кредиторская задолженность», – приводил данные замминистра энергетики Дмитрий Исламов (см. «НГ» от 01.07.25).
Угольный кризис стал следствием нескольких факторов. Прежде всего это стагнирующий спрос внутри страны на фоне жесткой денежно-кредитной политики и взятого правительством курса на сокращение доли угольной электрогенерации в России. Предполагалось, что отрасль компенсирует потери за счет экспорта. Однако внешняя конъюнктура, санкции и внутренние логистические барьеры тоже сыграли против российских угольщиков. Предприятия столкнулись со снижением цен на уголь на мировых рынках и с ограниченной провозной способностью железнодорожной инфраструктуры.
Правительство уже разрабатывало антикризисную программу по спасению отрасли, но этого оказалось недостаточно. Недаром начались обсуждения добычи не просто угля, а криптоугля – идея именно для России нетривиальная, тогда как подобные проекты в других странах были.
Текущий уровень использования криптоактивов в экономике и финансах России вполне достаточный для старта их развития. Однако если говорить о традиционных криптовалютах – таких как биткоин и эфириум, то их прямое использование нецелесообразно, Так как по факту они будут конкурировать с расчетами в рублях.
Между тем, как считают опрошенные «НГ» эксперты, такие инициативы могут рассматриваться только как временная, вынужденная мера. Этому учит в том числе опыт других экономик.
«Подобные проекты реализовывались в других странах, например в Китае (тоже на угле) или в США (на газе), но они неизбежно упирались в экологические и социальные вопросы – от вредных выбросов до перегрузки энергосистемы и политических запретов», – отметил аналитик компании «Финам» Алексей Калачев. По его мнению, это не долгосрочное решение. «Если долгосрочная цель региона – в перспективе слезть с «угольной иглы» и развиваться устойчиво, то майнинг – это скорее временная «подушка», чем стратегическая перспектива», – пояснил аналитик.
«Локальное размещение майнинговых ферм действительно может смягчить последствия снижения спроса на уголь, обеспечив стабильный сбыт для части угольной генерации. Однако речь идет скорее о точечных решениях, а не о системном выходе из кризиса. Общий тренд на снижение доли угля в мировой и российской энергетике вряд ли будет переломлен за счет только одного технологического сегмента», – предупреждает научный сотрудник центра пространственного анализа и региональной диагностики Президентской академии Дмитрий Евдокимов.
Кроме того, стоит учитывать, что криптовалюта легализована в России лишь частично: она легальна как объект инвестиций, но запрещена к использованию в качестве средства платежа внутри страны. «Поэтому в том числе производимая на угле криптовалюта все равно пока будет уходить за рубеж», – отметил интернет-омбудсмен, эксперт Института экономики роста им. П. А. Столыпина Дмитрий Мариничев.
Возможно, угольному лобби предстоит тогда объединиться с криптолобби для обсуждения взаимовыгодных инициатив, помогающих вывести и угледобычу, и промышленный (легализованный) майнинг на принципиально новый уровень развития. Но и в этом случае возникают сложности.
«Промышленный майнинг развивает информационные энергоемкие технологии на основе экологически чистых источников энергии, – отметил экономист, топ-менеджер в области финансовых коммуникаций Андрей Лобода. – Экологичность работы дата-центров – мировой стандарт, ранее заданный участниками рынка из США и России, двух лидеров индустрии. И любой вектор развития индустрии майнинга направлен на использование именно экологически чистой электроэнергии». Как пояснил Лобода, для России это гидроэлектроэнергетика и атомная энергетика. Также, по его словам, колоссальным потенциалом обладает использование ГПУ (газопоршневых установок) и попутного нефтяного газа.
Другой вопрос, которым задаются эксперты, касается перспектив в принципе любой криптовалюты как актива, достойного инвестиций. «Нужен инвестор, который возьмет на себя все риски, связанные с ожиданием окончания строительства угольной теплоэлектростанции, а это не меньше 6–8 лет. Рисков немало: Кузбасс будет и дальше газифицироваться, что сделает газ дешевле в этом регионе. И главный риск: будет ли востребован майнинг в условном 2031–2032 году, кто может поручиться, что криптовалюты с нами навсегда?» – обратил внимание замгендиректора Института проблем естественных монополий Александр Григорьев.
«Текущий уровень использования криптоактивов в экономике и финансах России вполне достаточный для старта их развития. Однако если говорить о традиционных криптовалютах – таких как биткоин и эфириум, то их прямое использование в финансовых расчетах внутри России нецелесообразно. Так как по факту они будут конкурировать с расчетами в рублях», – пояснил член экспертного совета Российской ассоциации криптовалют и блокчейна Валерий Петров. Помимо этого, актуальна проблема чрезмерной волатильности рынка криптовалют.
Более перспективный вариант, судя по выводам Петрова, – запуск стейблкоинов, базирующихся на рубле (стейблкоин – криптовалюта, курс которой привязан к стабильному активу). Но для таких инициатив, по его словам, нужны не столько усилия лоббистов майнинга, сколько поддержка Минфина и Центробанка.
Возвращаясь к перспективам угольной отрасли, Мариничев пояснил, что сама постановка задачи – искать новые формы индустриального использования угля – правильная. По его мнению, гораздо более жизнеспособным направлением будет «газификация угля и производство синтез-газа».
Такая технология, как пояснил эксперт, позволяет из одного и того же сырья получать не только электроэнергию и тепло для дата-центров и теплиц, но и продукты углехимии. Это формирует диверсифицированную модель, когда уголь работает не просто как топливо, а как сырье для целой цепочки добавленной стоимости. И в этом случае майнинговые фермы тоже могут быть одним из потребителей энергии, но не единственным и не главным.
текст: Анастасия Башкатова, фото: binance.com