На фоне усиливающегося запроса на устойчивое развитие и ресурсосбережение тема переработки золошлаковых отходов (ЗШО) постепенно выходит за пределы исключительно экспертного интереса. Но, несмотря на федеральные инициативы, госпрограммы и даже эпизодические запросы со стороны инвесторов, на практике переработка золы и шлака в регионах Дальнего Востока почти не двигается.
«Золошлаки — это не мусор, а ресурс. Их переработка должна рассматриваться не как обременительная обязанность, а как часть цепочки создания добавленной стоимости. Золошлаки содержат ценные компоненты, которые можно использовать в строительстве, металлургии, сельском хозяйстве и при рекультивации нарушенных территорий», – говорит доктор экономических наук, директор Центра исследования экономических проблем развития Арктики экономического факультета МГУ Сергей Никоноров.
Однако в реальности миллионы тонн золы и шлака продолжают складироваться в отвалах, занимая сотни гектаров и создавая нагрузку на окружающую среду. Только в 2023 году, по данным Минэнерго, на российских ТЭС образовалось более 15 млн тонн ЗШО. Из них утилизировано — менее 40%.
Наибольший вклад в накопление золы дают угольные станции, расположенные в восточной части страны. Например, Нерюнгринская ГРЭС в Якутии, работающая с 1979 года, накопила на своих отвалах миллионы тонн отходов. На части золоотвалов происходит самопроизвольное тление, выбросы вредных веществ в атмосферу, загрязнение почвы и водоемов.
Вопрос утилизации ЗШО стоит на повестке и на федеральном уровне. По словам председателя комиссии Госсовета по направлению «Энергетика», главы Якутии Айсена Николаева, к 2045 году суммарный объем золошлаков в России может превысить 2 млрд тонн, если не принять дополнительные меры. «Накопленный объем золошлаков в стране оценивается в 1,5 млрд тонн и занимает площадь свыше 28 тыс. га. Ежегодно образуется порядка 18 млн тонн отходов, но вовлекается в хозяйственный оборот лишь около 27%», — заявил он на заседании комиссии.
Накопленный объем золошлаков в стране оценивается в 1,5 млрд тонн и занимает площадь свыше 28 тыс. га. Ежегодно образуется порядка 18 млн тонн отходов, но вовлекается в хозяйственный оборот лишь около 27%.
Согласно обновленной Энергетической стратегии РФ, к 2030 году доля утилизации ЗШО должна составить 40%, к 2035 году — 50%, а к 2050 году — 90%. В июне 2022 года правительство утвердило комплексный план по утилизации отходов V класса опасности, образующихся при сжигании угля и торфа. Как отметил Николаев, технологии для глубокой переработки уже существуют и активно применяются в международной практике, а в 18 регионах России, включая Якутию, реализуются проекты с участием «Русатом инфраструктурные решения» (предприятие «Росатома»).
Технологии есть, но они не работают
Тем не менее на местах результаты пока скромные. «Мы видим типичную ситуацию: золошлаки есть, технологии переработки есть, но спроса нет», — объясняет заведующий лабораторией комплексного использования углей Института горного дела Севера СО РАН, кандидат технических наук Валерий Михеев. По его словам, основная причина — отсутствие стабильного рынка сбыта: стройкомпании, дорожники и аграрии не готовы использовать золошлаки без госгарантий, понятной нормативной базы и финансовых стимулов.
В 2022 году золошлаки получили официальный статус вторичных материальных ресурсов. Был принят закон № 343-ФЗ, изменивший законодательство в части обращения с отходами угольной генерации. Также утвержден ряд стандартов, в том числе ГОСТ 25100–2020, где золошлаки определяются как техногенные грунты. Однако в регионах эти меры пока не сработали.
По словам эксперта, переработкой ЗШО в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке занимаются единичные предприятия. Причины — низкая маржинальность, высокая влажность золы, удаленность объектов переработки от потребителей, нехватка подготовленных кадров и оборудования.
«Есть технологии, которые позволяют из золы получать бетон, теплоизоляционные материалы, геополимеры, строительные блоки, использовать ее как компонент для дорожных оснований и мелиорантов. Но это требует вложений, логистики, сертификации, а главное — уверенности в том, что эти продукты кто-то купит», — говорит эксперт.
Сложности есть и на стороне нормативного регулирования. До сих пор не утвержден ряд важных ГОСТов и кодов в ОКПД 2, нет четких рекомендаций по применению золы в дорожном строительстве, отсутствует классификация по качеству ЗШО в зависимости от состава угля и режима сжигания. Некоторые компании, по словам специалистов, опасаются проверок со стороны надзорных органов при попытке внедрить переработку отходов.
«Бизнес работает в условиях двойных стандартов: с одной стороны, его стимулируют к утилизации, с другой — наказывают, если переработка якобы не соответствует экологическим требованиям. В результате проще и дешевле продолжать отваливать», — отмечает Никоноров.
Тем не менее единичные позитивные примеры есть. Так, Артемовская ТЭЦ направила около 273 тыс. тонн золы на рекультивацию угольного карьера. В других регионах зола применяется для укрепления обочин и строительных подушек в дорожной отрасли. «Сибирская генерирующая компания» планирует к 2035 году довести объемы переработки до 2,5 млн тонн в год.
«Чтобы изменить ситуацию, нужно в первую очередь зафиксировать понятие «побочный продукт угольной генерации» на уровне законодательства. Тогда появится возможность интегрировать золошлаки в промышленную кооперацию — например, в рамках строительных контрактов по госзакупкам», — считает Никоноров.
Он также отмечает необходимость создания федерального института компетенций, который занимался бы продвижением решений по переработке ЗШО, выработкой рекомендаций для бизнеса и экспертизы проектов на предмет экологической и экономической целесообразности.
текст: Дмитрий Иванов, фото: РЭО